Евгений Бунимович 

 Человек-оркестр

Краткая биография. Версия 1

Поэт

Родился в 1954 г.

Окончил мехмат МГУ, преподаватель математики в школе, Заслуженный учитель РФ, вице-президент Ассоциации учителей математики, автор школьных учебников.

С начала 90-х также в политике, член Политсовета партии "Яблоко", депутат Московской городской Думы (курирует городское образование и культуру). С начала 80-х участвовал в работе поэтической студии Кирилла Ковальджи, затем один из основателей (1986) московского Клуба "Поэзия". Участник международных поэтических фестивалей, автор идеи и председатель оргкомитета Московского международного фестиваля поэтов (с 1999 г.), редактор-составитель антологии "Les poetes de la nouvelle vague en Russie" (Бельгия, 1994). Первая книга в 1990 г., стихи публиковались во Франции, Бельгии, Швеции, Израиле, Германии, США.

 

Краткая биография. Версия 2

Депутат МГД и партийный босс

Родился 27.05.1954 г.

Окончил Московский государственный университет им. М.В.Ломоносова. Перед избранием в Московскую городскую Думу работал и продолжает работать учителем экспериментальной школы-гимназии N710. Заслуженный учитель России, один из авторов нового поколения учебников для школ России. Секретарь Союза писателей Москвы. Обозреватель "Новой Газеты". Его статьи регулярно публикуются также в "Учительской газете", газете "Первое сентября".

Сопредседатель комиссии "Яблока" по образованию.

Депутатом Московской городской Думы избран 14 декабря 1997 года.

Е.А.Бунимович в 2001 году избран депутатом Московской городской Думы по 32 избирательному округу, включающему в себя Крылатское, Кунцево, Филевский Парк.

В 2001 году Е.А.Бунимович награжден медалью К.Д.Ушинского - высшей наградой Министерства образования.

 

Ниже приведено интервью с Евгением Бунимовичем, опубликованное в газете "Московский Комсомолец" от 19.01.1975 г. Через неделю 25 января в ознаменование 220-ой годовщины образования МГУ партком и комитет ВЛКСМ МГУ распустили ТМЭФП "В связи с появившейся последнее время тенденциозностью в его работе".

 

"ЭТО МНОГО ИЛИ МАЛО?"

bunim_gazeta.jpg (70151 bytes)С предлагаемой статьёй всё время были неувязки . Исходный жанр её врезка. Несколько строчек предисловия, что-то самое интересное об авторе стихов. Потом она начала разрастаться: самое интересное в несколько строк не лезло.

Затем начались сложности с композицией: Евгений Бунимович выбирал судьбу, характер и т.д., ясной простой линии не получалось.

На каком-то этапе герой вообще исчез, растворился в одном не совсем обычном деле. И врезка же, превратившаяся уже к этому моменту в портретный очерк , нырнула куда-то в дебри информационно-проблемные.

Но так или иначе она всё-таки вела к стихам, а сама эта траектория была на мой взгляд, настолько любопытной, что сокращать её не хотелось. Путь к стихам был неотрывен от ещё двух дорог: к самому себе и к чему-то важнейшему в мире.

Вот и давайте проследим первые шаги этого, в сущности, ещё очень молодого человека.

 

А кстати, Женя, сколько тебе лет?

Двадцать. Это много или мало?

  А где ты учишься?

В МГУ. На мехмате. На 5-ом курсе.

Началось всё это со стихов, пришедших на Турнир поэтов , у них была одна странность: они так разнились, будто их писали по крайней мере пять человек. И все пятеро были в известной мере продвинуты, обладали какаой-то стихотворной техникой. Но все-таки, откуда пять манер? И где же стиль, который, как известно, и есть сам человек?

А тут ещё и мехмат, пятый курс на двадцатом году жизни. Что-то многовато всего выходит.

Только предупреждаю: если вы хотите сделать из меня математика, который увлекается стихами, у вас не получится. Я не математик. Математик- это мой брат. Он, когда едет в автобусе или завтракает, решает какую-то задачу.

 

А ты?

А я, например, смотрю в окно.

 

Но как же ты заканчиваешь мехмат?

Это был опраметчивый шаг. Так сказать, тяжкое наследие собственной бесхарактерности. Курсу к третьему я понял, что стихи не хобби, а математика слишком серьёзна. Тогда мне и пришлось занятся выработкой позитивной программы. Теперь она готова , и в ней, к счастью, умещается всё

 

А с чего всё-таки у тебя началось увлечение математикой?

Началось не у меня, а ещё у моих родителей. Они все математики, и брат тоже.

А мама учительница. Она отдала меня в подготовительную группу, где все ребята были на год старше. Они пошли в школу, а меня куда девать? Запихнули в 1-ый класс с шести лет. Когда в МГУ поступал, ещё паспорта на руках не было это вызвало осложнения.

В 1-ом у меня отлично было только по поведению. Да и то, наверно, зря. А во 2-ом попалась другая учительница, женщина небывалой доброты. У неё из 32 человек 26 через неделю стали отличниками. Я был 27-м.

Тут родители взволновались, стали думать о моей судьбе. Как же отличник. Они же не знали, что 27-ой...

Это была французская школа. А мы первым классом, иначально французским. Гордостью школы. Нас все любили.

А меня, наверное, больше других. Часто слишком хорошо относились. Я совсем не умел говорить нет. Этому пришлось учится позже.

Всё время был последним отличником. В 4-ом классе - десятым. В 7-ом единстенным.

Тут на математической олимпиаде для седьмых классов получил премию за восьмой и родители решили: всё ясно. Даёшь математику!

Ещё целый год упирался. В специальный турлагерь для математиков отдать хотели даже в лесу прятался.

Но с 8-го отдали меня во вторую ФМШ. И здесь нежданно оказался счастливейшим человеком. Не из-за специальности, а из-за всего остального. У нас были замечательные учителя один лучше другого. Я бегал на все факультативы.

К тому времени я уже знал, как нельзя преподавать литературу. Но когда на первом уроке почему-то стали обсуждать Накануне и я, трепеща, сказал, что лично никогда в любви не объяснялся, но по-моему, это делается не так, как у Инсарова с Еленой и меня вдруг не выгнали, а преподаватель даже обрадовался, что начинается живая дискуссия, я понял куда попал...

После школы знал, что ещё до армии три попытки. Но, честно говоря, был морально не готов провалиться. Самые большие сложности оказались с этим паспортом.

В МГУ кинулся искать что-то подобное ФМШ. Так пришёл в литстудию. Там, как вы понимаете, все филологи, историки, а старостой выбрали меня.

 

Женя, а как же с предметами, с экзаменами?

Чему-то математика все-таки учит. Хотя бы культуре мышления. Я в сессию содился, брал учебники и думал: вот передо мной целая структура. Я должен войти в неё. Я могу войти в неё. Но зачем? Этот вопрос временно откладывался...

(Видно что-то похожее происходило у него со стихами. Задавалась самому себе некая структура: интонация, ритм, образы. Он вырабатывался. Вслед за тем оказалось: этот цикл ранний Заболоцкий. Этот Цветаева. Но Женя не растраивался: лабораторные задачи решены, а настоящая поэзия, если ей вообще суждено появиться, впереди.)

Но тут пришёл сентябрь 73-г. Я просто не находил себе места от боли. Вы представляете, я же видел Альенде вблизи. Нам сказали тогда: Приехал президент Чили.

В группе тех кто вошёл в коридор, я знал одного ректора. И последним, на кого я мог подумать, что это президент , был этот невысокий человек. Как-то очень просто одет. Смеётся..

Я потом узнал, что он был детским врачом. И понял: медецина для него не случайность, а проявление сути. Как, скажем, у Чехова.

И кроме того я же прекрасно знал чилийцев, дружил с ними.

Среди растрелянных, арестованных, тех, кого пытают, есть близкие моих друзей. Надо было что-то делать, и немедленно.

...Многие это чувствовали. Вот из одного дневника (мне кажется, из дневника самого Жени, но это не имеет значения: он на некоторое время вообще исчезает из нашего разговора, заслоняясь общими чувствами, делом. Его рассказ сменяется документами, цитатами, вырезками из статей для институтской многотиражки. Это необходимо. Оставаясь внутри данного человека, мы не поймём ни его, ни его стихов):

12.IX.73. Среда. Какое мучительное утро! Сегодя у нас среда, сегодня у нас беда. Никак не мог понять в чём дело? Тупая неуходящая боль. Потом Чили. Хочется поехать а Сантьяго и драться...

На экспозиции посвящённой Чили, деловой, решительный плакат: Все, кто хочет конкретно помочь Чили , приходите в ТМЭФП.

Так появляется это неуклюжее на вид слово, втянувшее многие заботы и помыслы участников Творческой мастерской экспериментальных форм пропаганды. В тексте плаката нет ни часов приёма, ни дней работы. Их нет и не было в мастерской.

Молодость брала своё, и атмосфера в ТМЭФПе была весёлой, много шутили, смеялись, но в основном всё-таки боль. Которую здесь учились переплавлять в гражданскую активность, а зрелость мысли в дела.

Невзирая на творческую, экспериментальную, и формы в названии, главным было дело, а не безбрежные поиски.

...Причём здесь формы? писали они. Форма может быть великолепной, но не пропаганду в формы, а душу в пропаганду вложить надо... И хлёстко цитировали Дзигу Вертова: Сапоги делаются из кожи, а не из ваксы, корорая заставляет их блестеть. Что же делала ТМЭФП?

Воскресники. Поиск объектов. Договарились о работе. (Из инструкции: не все прорабы верят, что студенты могут и захотят работать на воскреснике, они расчитывают взять народу побольше, чтобы хоть что-то сделать. Поддаться этому настроению значит погубить воскресник. Пусть лучше придёт в 2 раза меньше людей, чем на 5 человек больше). Об оплате. (Не ниже 5-7 рублей на человека. Наряд на работу выписывается до её начала, иначе он всегда оказывается меньше, чем нужно. К дешёвой рабочей силе отношение наплевательское). Организатор думает об обеде. Об инструменте. О спецодежде. Об оформлении. (На некоторых воскресниках в фонд Чили студенты наши и чилийцы шли на объект с чилийским флагом).

Экспозиции, к которым не протолкнёшься.

Вечера, посвящённые Вьетнаму и другим горячим точкам. И, опять, конечно, песни латиноамериканцев всегда о любви, всегда о революции.

...Нет. Всего я не перечислю, а методичку вместо статьи создать рискую.

Но именно здесь, в ТМЭФПе, и для неё у Жени возникает новый цикл Уроки испанского, который, конечно, никакая уже ни лаборатория. Уроки испанского это уроки революции, мужества, интернационализма. В них не должно быть ни одной строки вообще, их нельзя писать по внешнему заказу, пока он не стал внутренним.

И ещё именно здесь, кажется, понял Женя свою позитивную программу. Нет, чистая математика не для него. Он случай на мехмате не частный твёрдо решил идти в школу.

 

А ты знаешь преподавание?

Не стоит бояться. Я не разочаруюсь. Я преподаю всё время. В ФМШ. В заочной математической школе. Это благодарнейшее дело. Берут ребят из самых глухих мест и учат их настоящей науке. И в одной обычной чертановской школе преподавал.

Меня, знаете как дразнят? Кирилл и Мефодий. Моя страсть просветительство. Надо таскать ребят по выставкам, учить их стенгазете, митингу, воскреснику. И, само собой разумеется, математике. Кто собственно сказал, что воспитателем должен быть литератор или историк?

 

А может быть, в вузе!..

Нет. В школе человеческие качества нужны не меньше, чем профессиональные. Там не только будущие специалисты или даже гении важны а все. В институте, мне кажется, уже пора перевоспитывать. А в школе всё ещё впервые, свежо, всё очень важно...

 

А как же стихи?

Ну, если удастся всего себя перелить в строчки, только настоящие, тогда что ж... Но до этого ещё не близко.

 

Вот, собственно, и всё. Теперь слово стихам. Я искренне надеюсь, что они вам понравятся, как и мне. Как и многое в их авторе. А может быть, кто-то из вас даже позавидует тому, как полно и многообразно он раскрывает себя уже в двадцать лет. И это будет очень полезная зависть.

А. Аронов

Евгений Бунимович

Гоголевский  
бульвар

Эпоха домашних заданий,

шатание взад и вперёд,

дождливая песня свиданий

с рефреном Никитских ворот.

 

Осталось две мысли усталых

от этих стремительных встреч,

два спутника на пъедесталах

остались столицу стеречь.

 

Меня от неверья избавил

Российской словесности бог,

Российской словесности дьявол

от веры меня уберёг.

 

Осталось доверие к слову

известной болезни симптом.

Как страшно довериться снова,

вернуться, бродить, а потом

 

забыться и не шевелиться,

щекой ощущая гранит...

Подбитая чёрная птица

на лавке гранитной сидит.

 

О дъявол мой сентиментальный,

дозволь, выжимая слезу,

проделывать сальто-мортале,

но только без сетки внизу.

 

И эту земную тревогу

навеки в душе посели...

А всё остальное от бога,

скрестившего руки вдали.

Июнь 1974 г.

Воспоминание
о снегопаде

За две недели до любви

в Москве, в июле, невпопад,

когда все клумбы расцвели,

случился ночью снегопад,

и мы смеялись: C'est la vie!

А утром пять часов подряд

Москву скребли, скребли, скребли...

Но белым был её наряд

за две недели до любви.

Май 1974.

 

Из цикла Уроки
испанского

xxx

Тонкая ленточка

странной страны,

столь же далёкой,

как серпик луны,

столь же прекрасной,

как падают звёзды,

столь же печальной,

как зимние гнёзда.

К нам приезжала

твоя молодёжь

тот же лохматый

вполкомнаты

клёш,

общие судьбы

и общие песни...

Только летят

сумашедшие вести:

Пятеро суток

а значит пять лет!

держался в Сантьяго

университет.

Сотни убитых

и песни из камер!

Сдан государственный ими

экзамен.

Чили имело мадонны овал.

Чили,

с которым я танцевал,

Чили,

которое здорово пело,

может,

             сейчас,

ожидает

расстрела...

С Чили кричали мы:

НО ПАСАРАН!

Чили,

мы выживим с тысячей ран!

Слышишь,

               Земля,

мы с тобой не ослабли!

...ленточка Чили

как рана от сабли.

 

Марио

Марио

заполняет анкету,

заполняет ответами

шелковый лист.

МЕСТО РОЖДЕНИЯ

Земля, планета.

НАЦИОНАЛЬНОСТЬ ОТЦА

коммунист.

ЦЕЛЬ ПОЕЗДКИ

в любви объясниться.

СОЦИАЛЬНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ

книгочий.

ЕСТЬ ЛИ РОДСТВЕННИКИ

ЗА ГРАНИЦЕЙ

три миллиарда

минус несколько сволочей.

АДРЕС

прочерк.

Подпись и точка.

Смелее, девушка!

Ставьте печать.

Эта анкета

заполнена точно.

Марио может так отвечать.

Май 1974 г.

 

На переноске плова, ГАИШ, 6 сентября 2003 г.